Летом и осенью 1912 года на левом берегу Волги, недалеко от Костистого острова, управляющий Новодевиченским удельным имением К.Н. Кузьминский совместно с удельной стражей обнаружил множество костей вымерших млекопитающих. На косе Тунгуз были найдены останки мамонта, носорога, первобытного быка, лошади, гигантского оленя и других животных. Об этом открытии было доложено в Главное управление уделов. По инициативе Кузьминского, а также по просьбе командированного геолога Павла Ососкова, было собрано более тысячи костей, которые были подготовлены к отправке.
Однако в начале мая 1913 года в селе Новодевичье произошел крупный пожар, который уничтожил дом и усадебные постройки управления имением, а вместе с ними и собранную коллекцию. Исследователю пришлось восстанавливать информацию о ней лишь по обуглившимся остаткам. Для этого Ососков использовал список костей, подготовленный Кузьминским, личный осмотр местности и анализ геологического контекста, который включал состав галечника, песков и других отложений.
По распоряжению удельного ведомства, местность у Костистого острова и косы Тунгуз была передана под охрану, а на весну 1914 года были запланированы детальные раскопки. В ходе исследований на прибрежной косе Тунгуз были обнаружены кости шерстистого мамонта (Elephas primigenius), шерстистого носорога (Rhinoceros tichorhinus), первобытного быка (Bos priscus), сайгака, лошади, гигантского оленя, лося и верблюда. Также были найдены части скелетов хищных млекопитающих и неопределенных животных. Отдельно отмечены следы возможного пребывания первобытного человека: фрагменты человеческого черепа, черепки грубой глиняной посуды и кости со следами обработки.
Кости находились в слое галечника и гравия, перекрытого аллювиальными песками. Пески местами достигали значительной толщины, однако впоследствии были размыты половодьем, что способствовало обнажению галечникового слоя с костями. Ососков предполагал, что отложение галечника с костями могло произойти во время интенсивного таяния ледника в эпоху «великой послеледниковой денудации» или одновременно с формированием верхней песчаной террасы Волги. Это скопление костей разных видов он связывает с действием мощных водных потоков, которые сносили и перемешивали материал на обширной территории.
Вопрос о том, почему данная коллекция целых скелетов и отдельных костей млекопитающих образовалась именно в этом месте, действительно интересен. Скопление костей различных животных (непарно- и парнокопытных, хоботных, хищников) и следы человека на небольшом участке волжского побережья выглядят загадочно. Ососков считает, что здесь сработал целый комплекс природных и, возможно, антропогенных факторов.
Ключевой момент – география. Урочище Тунгуз и соседний Костистый остров располагаются на крутой излучине судоходной протоки (Атрубы), недалеко от впадения Черемшана и Сускана. Такие изгибы рек являются классическими местами, где течение замедляется, возникает турбулентность и вода начинает активно «выпахивать» и переносить наносы: гравий, гальку, валуны. В этих потоках, как в природном «сортировочном устройстве», могли оседать не только камни, но и тяжелые органические остатки – кости животных, которые приносило течением или паводками с окрестных территорий. Со временем в таких «ловушках» накапливались целые линзы, насыщенные костями.
Почему такое разнообразие животных? В плейстоцене, к которому относятся находки в Тунгузе, в этом регионе обитало разнообразное животное сообщество – так называемая «мамонтовая фауна». В одном месте могли жить или проходить миграционные пути различных видов: травоядных (мамонтов, носорогов, протобизонов, оленей, верблюдов), хищников (волков, пещерных медведей). Если паводок или селевой поток смыл сразу несколько таких групп в одну речную «ловушку», в одном слое и оказалось бы множество разных костей.
Что касается человека, то его присутствие подтверждается расколотыми трубчатыми костями (возможно, для извлечения мозга) и костью, обработанной как орудие, черепками грубой посуды и частями черепа. Это указывает на то, что люди действительно приходили в это место. Возможно, они использовали скопление костей как ресурс для изготовления инструментов или украшений. То есть не создали это скопление, складывая в одно место останки добытых на охоте животных, а воспользовались уже имеющимся природным накоплением в качестве кладовой материала. Некоторые исследователи даже предполагают, что деятельность человека могла дополнительно «перемешивать» слой, попутно добавляя свои следы.
Существует дискуссия о первичном или вторичном захоронении. Одни специалисты считают, что большая часть костей – это первичные захоронения: животные погибли в одном месте и их останки сохранились там же. Другие допускают, что часть костей могла быть вторично переотложена: их сначала смыло в реку с других территорий, а потом они осели в речной ловушке.
Не менее важным является и длительность процесса. Накопление такого разнообразия и количества материала действительно требует времени – нескольких эпизодов паводков, смены уровней реки, периодов относительной стабильности, когда органику могли дополнительно перерабатывать падальщики. Нельзя исключать и роль других процессов: например, обвалов с берегов, деятельности ледников (в более ранние эпохи), которые тоже могли подбрасывать кости в речную систему.
Таким образом, здесь получился синтез условий – специфическая геоморфология (излучина, протока) создала ловушку для наносов и костей, разнообразная фауна региона обеспечила «материал», а деятельность человека добавила антропогенные следы в уже существующее скопление.
В 1926 году Музеем геологического комитета ученый Дмитрий Яковлев был отправлен в Ставропольский район для осмотра полуострова Тунгуз и выяснения необходимости и возможности проведения раскопок. За три дня было собрано 45 пудов (около 720 кг) костей и составлен детальный план местности. Основные находки были сделаны на поверхности, а раскопки в шурфах не дали значительных результатов, что указывает на локальное, но не массовое залегание останков в грунте.
Экспедицией отмечалось, что Тунгуз представляет собой песчаную косу, геоморфология которой активно меняется под воздействием течения Волги. Сила весеннего половодья настолько велика, что смывает и перераспределяет пески, обнажая гравий, в котором и залегают кости. А главная судоходная протока Атруба мелеет и может быть занесена песком, что сделает Тунгуз недоступным для будущих исследований.
Прекрасная сохранность костей объясняется тем, что они были вымыты из близлежащих пластов гравия. Полости костей заполнены песком и галькой, а сами они часто покрыты коркой из гравия, сцементированного железом, что способствовало их консервации и придало характерную темно-коричневую окраску.
Изучение находок на полуострове Тунгуз продолжили такие известные ученые, как Мария Павлова и Вера Гольмстен, под чьим руководством в 1919–1929 годах впервые было произведено систематическое археологическое обследование Самарской губернии. Последние изыскания были проведены накануне строительства Волжской ГЭС им. Ленина, и причиной тому стало, как понимаете, не обмеление воложки Атрубы, а то, что ныне и она, и коса Тунгуз со всеми ее археологическими сокровищами – просто часть дна Куйбышевского водохранилища.
Продолжение следует.
Рубрику ведет краевед Аркадий Эстрин.